Тени прошлого — тени будущего (Книга II, часть 1)

– При чем здесь полусмертные?

– Ты ведь решил сделать новую модель человека, как они решили сделать нас…

– Герф, да ты что вообще? После этого ни слова о том, что с головой непорядок у меня.

– Ничего другого на ум не приходит, кроме нового разума…

– Нам хватит и старого.

– Не думаю…

– Я объясню… Один муравей – солдат или рабочий – муравейник не отстроит…

– Конечно, ему одному муравейник нужен не будет… Он вообще подохнет один.

– Верно. А почему, знаешь?

– Ну… Какой смысл солдату стараться не подохнуть, когда ему защищать нечего? И рабочий, когда строить не способен, не способен и жить.

– Всем рабочим всегда есть, что строить, и всем солдатам всегда есть, что защищать, Герф…

– Разве что себя… Но если они неотделимы от системы – они рушатся вместе с ней…

– А знаешь почему?

– Потому, что один, без системы, такой солдат или рабочий ни к чему не пригоден. Потому, что у него нет будущего – нет ничего.

– Это у муравьев, не у нас…

– Мы от них не сильно отличаемся, Влад.

– Есть у нас коренное отличие… У них программы без расширений. Один их солдат или рабочий не сможет создать других, возвести город, поднять систему – и подохнет. А у нас есть программные расширения. Это – разум.

– При помощи которого мы стремительно истребляем все наши отличия от муравьев…

– Это касается, скорее, внешней организации.

– Влад, муравьи, считай, и по нашему геному прошлись – наследили они в нем, по крайней мере, порядком.

– Особенно их следы заметны в твоей голове, Герф…

– А я не отрицаю. Мы с ними мыслим похоже.

– Точно, только вот они вообще не мыслят.

– Влад, мы похожи. И мы продолжаем приближаться к ним, стараясь быть похожими на них. Выходит, они превосходят нас в организации. И в итоге получается, что они оказались умнее нас, хоть у них нет ничего, кроме жалких клочков нервов… Они сразу сообразили что к чему. А разум… Он им не нужен. Они и без него дошли до того, до чего мы только доходим.

– Герф, об этом и речь – они приспособлены почти ко всему, но… Они, без разума, подохнут, когда мы, с разумом, – останемся жить, пусть и уподобляясь им. Наш разум не всесилен и память имеет ограничения, но мы достаточно сложны – мы способны брать поддержку чужого разума и хранить чужую память. У нас есть запас знаний – с ним нам под силу пережить хоть полное разрушение системы. И знания эти дают нам не только силу преодолеть, но и волю к преодолению. Они разрешают нам расширять наши способности искусственным путем – применять технику. Сохранить эту информацию – это главное.

– Только никто не сможет ни запомнить всего, что мы знаем, ни оперировать всем, что помнят наши машины… Что бы мы с этим ни делали, мы не сможем… Это нашей конструкцией не предусмотрено…

– Предусмотрено, Герф, только не прямо. Наш общий опыт не очень стабилен. Он не вошел в наш постоянный генетический код – его хранит только память, где коды вбиты и перебиты временем. Но нам и такой памяти для работы с нашими знаниями, с нашим общим опытом, достаточно. Наш разум выдает высокую скорость обработки информации – при условии, что информация не перегружает ту память, что в процессе работы. И с нашим разумом мы способны к стремительному прогрессу – к разработке простых систем передачи, принятия и хранения данных. Он дает нам возможность работать с нашими знаниями при помощи наших знаний.

– Это разве что киборгу какому-то запредельному под силу…

– Киборги… С ними покончено. Мы сильнее их. Пусть мы – ни сами, ни с поддержкой техники – не способны обработать такую сложную информацию с такой скоростью, как киборги, мы способны упростить сложную информацию до того, что работать с ней нам будет просто – и самим, и с поддержкой техники. Нам нужен только справочник. Такой, который без осложнений будет сохранен обычной техникой с грубой защитой и передан обычным людям. Нужен такой справочник, с которым справится простой разум…

– Уж слишком это… просто.