Тени прошлого — тени будущего (Книга II, часть 1)

Он, как и мы, пьет уже третью кружку этой густой горечи… Делать нечего – мощные химические ускорители нам колоть еще долго не будут. Но хоть этот и слабее других, ожидание под его разгоном просто невыносимо… А теперь нужно ждать… Ждать в замедленном им времени… Только потом, после этого что-то будет – мы примем бой, хуже – заступим посты… До этого не будет ничего, кроме растянутых ускорением секунд…

Мы будем ждать и дальше – ждать “белых медведей” и их белых лучей… Следующий налет, следующий штурм… Происходит это очень быстро – хоть война и идет уже очень долго… Сколько бы наш Центральный мозг версий не просчитал – всегда есть неучтенные факторы. Мы всегда должны быть готовы – и днем, и ночью… Но до того, как что-то произойдет со скоростью нашего измененного времени, пройдет долгое трескучее морозом и ожиданием время замедлений…

Грею руки над паром… Этот составной аналог – заменитель, почти неотличимый от настоящей кофейной пыли. А настоящий порошок редок – его получить сложно. Наш покореженный еще старой войной мир упорно не принимает это растение. Оно сохранено, но растет только в искусственной среде, что жжет энергию системы… Наши офицеры-генетики, конечно, могут его приспособить, но с потерей качеств – в виде очередного чудовища. А нам и так чудовищ хватает.

Влад скрипит зубами с каждым глотком этой черноты, будто ему что-то убойное укололи… А это, пожалуй, лучший стимулятор – его пить не то, что по вене жгучую отраву запустить… Но Владу без разницы – он ненавидит все стимуляторы… У него на них реакции крайне сильные, проявляющиеся сразу. И не столь важно – убойные это химикаты или что-то среднее… Он все равно становится сверхчеловеком – просто на большее или меньшее время. А здесь… Здесь нам дают стимуляторы в больших дозах постоянно… И похоже, это для Влада не проходит бесследно… Похоже, его реакции усиливаются… Не нравится мне это…

Как сердце ни колотит, как ни ясно сознание, ни обострены реакции – мысли подозрительно напоминают сны. Я знаю, что если бы спал, то никаких сновидений не было бы, но… Хоть окружающее проходит регистрацию четко – параллельно как-то… Здесь холодно. Из чашки валит густой пар, от сигареты тонкой струйкой идет изломанный дым… Никак нельзя разобрать – пар или дым мы отпускаем дыханием… Сорг медленно поднимает голову – в скобе, до сих пор скрепляющей его бровь, уже блестит отсвет осветительной полосы…

– Герф, идти скоро. Пей и пойдем… Герф, ты что, вконец обдолбанный?

– Мне такие дозы не кололи ни разу еще… Такие, как сегодня… или вчера… Сорг, когда это было?

– Вчера. Ты должен четко считать дни и ночи, иначе с головой непорядок будет.

– Их здесь считать нелегко… Их здесь даже друг от друга отделить трудно…

– Ближе к полюсу еще трудней – здесь хоть как-то небо темнеет и светлеет каждый день… Только Хантэрхайм никогда не темнеет – он светит всегда… как и его укрепленные базы.

– Вечное сияние под небом или вечный полумрак подземелий, сбитый режим… Как ты здесь вообще ориентируешься, Сорг?

– Только по часам и числам – постоянно сверяю их. Свет и тьма – это ориентиры не столь важные, как…

– Как что?

– Как техника. Ледяные пустыни… Посреди них нет никаких ориентиров, Герф, – ни во времени, ни в пространстве… Посреди них без техники мы не ориентируемся никак – разве что по силе притяжения положение определить как-то можем… Но это получается сделать не всегда и только временно… Свет, мороз и тишина – мы слепнем, немеем и глохнем от этого… А потеря основных наших ориентиров мутит наш разум, – мы теряем все ощущения… Нет никаких сигналов, которым обычно отвечает наш разум – и он перестает отвечать… Потом он перестает и посылать сигнал… в эту пустоту, которой становится наше тело, уподобляясь этой мерзлой пустыне… Никогда не летай по ледяным пустыням на “стреле” под прямым управлением – ты разобьешь “стрелу”… Запомнить это ты должен твердо. Это наше первое правило из тех, что сохраняют нам жизнь.

– А есть еще?

– Нельзя стоять под открытым солнцем без защиты, как под светом городских башен. Башни жгут лучами только наши глаза, солнце – жжет нас… Здесь ему не под силу бороться с вечным морозом, но нас ему уничтожить не сложно. Достаточно минуты, и ты получишь ожог. Остерегайся не только падающих, но и отраженных лучей. И не меньше остерегайся стужи. Ты не заметишь, как замерзнешь. Мороз – сильнейшая боль, но потом – сильнейшее обезболивание. Знай, стихнет боль – значит, у тебя почти не осталось времени. Следом идут озноб и онемение – и то, и другое лишит тебя способности действовать. И никогда не вдыхай этот холод без маски – он уничтожит легкие, и ты не сможешь больше дышать…