Последний день может стать первым (Книга I)

– Кот, все это знают, но наша программа действует на очень глубоком уровне – мы хотим жить и боимся умереть. У доброй воли – два хозяина – желание и страх. Это наши ограничители. Конечно, мы их в какой-то мере контролируем, и безусловно, бывают сбои… не все так просто. Но даже такие машины, как защитники-D40, видят они в этом смысл или нет, – должны исполнить задачу.

– Только ты сам говорил, что они у вас все с подвохом.

– Могут решить, что задача не имеет перспективы. Но для этого им придется рассчитывать слишком много возможных вариантов. Правда, чем выше интеллект, тем сложнее его ограничить. Чем умнее машины, тем больше вероятность такого исхода.

– Мне все это не нравится.

– Мне тоже… “Защитники” в факторе риска.

– Да не это, Айнер, а то, что получается – все вокруг так прекрасно и интересно только для того, чтобы я…

– Чтобы ты исполнял свои функции – жил.

– Но зачем, Айнер?

– Чтобы твой вид сохранился.

– Ну а дальше что?

– Да ничего. Все находится в системе перерождений… Все это происходит посредством химических и биохимических процессов. Я же сказал, что это, в общем, бессмысленный процесс – круговорот элементов и все.

– Странно вот так раскладывать по полочкам великие таинства…

– Никакие это не таинства.

– Айнер, какой же ты циник, скептик и…

– Если ты не помнишь того, что уже говорил, то должен помнить, что за это полагается.

– Мысль свежая. Это у тебя за все положено одно и то же.

– Проверенные методы – лучшее лекарство от таких сомнительных “новых” идей.

– Мы умираем… и мы понимаем это… Раньше я не совсем понимал… И сейчас тоже… Но теперь мне страшно!

Вполне логично. Опять я просчитался – напугал глупого Кота… теперь он точно меня достанет…

– Вот классический пример неуравновешенности существа, которое, как ты выразился, ни там, ни тут, а где-то между полюсами. Животные боятся смерти, но не осознают ее, а машины осознают, но не боятся. С этим уже ничего не поделаешь…

– А мне все равно страшно…

– Так уж мы устроены. Ты, просто, перейдешь в другое состояние…

– Но я не хочу.

– Тебя никто не спрашивает.

– Я спрашиваю.

– И то правда. Многое зависит от того, как ты на это посмотришь. Смерть – неотъемлемая часть жизни. Живых живыми делает только смертность. Кот, все это некое целое, в котором дуальности как таковой нет. Уверен, что скингерам на дуальность плевать не меньше, чем машинам. Это мы – отщепенцы – так все двойственно воспринимаем.

– Айнер, я знаю, что так и должно быть, только от этого не легче.

– Мало знать – нужно понимать.

– Сказать-то просто…

Действительно – просто, если не особо задумываться над сказанным. День пожирает сиянием ледяные пустыни Хантэрхайма так же, как ночь непроглядной тьмой… Свет един с тьмой – при воздействии на наши анализаторы результат одинаковый – ослепление. Об этом невозможно забыть, но все слишком далеко, когда глаза защищены от света, а фонари освещают темному…

– Тебе уже сны снятся?..

– Помолчи, Кот.

Люди разделяют то, что неделимо. Все – целая система. И полюса в абсолюте едины… Мы воспринимаем себя как что-то отдельное и делим целое по системе биполярности: считаем свой путь вектором между полюсами. Сложив две полярные точки в одну – некое целое, получится, что наш вектор выходит за эту точку. Мы выпадаем из системы… Все потому, что неправильно усвоили философию “золотых драконов”. Надо было раньше этим заниматься. А теперь из всего этого я могу сделать только один вывод: мозг лейтенанта AVRG для таких размышлений не годится. При таких мыслях мне становится не по себе – это тоже программа, ограничитель сознания: негативное влияние доброй воли – страх. Хватит! Все, хватит об этом. Это крысы меня на такие мысли натолкнули – никаких сомнений.