Последний день может стать первым (Книга I)

– Ну и что? Я хочу быть уверенным, что с моими родственниками ничего не случится.

– Полной уверенности нет, но им ты не говори. По-другому вообще никто не уцелеет. Вас придется погрузить в очень глубокий сон – так, чтобы ваша ментальная активность снизилась.

– Моего брата с белым носом никуда погружать не нужно – у него и так ментальной активности нет. Он глупее даже, чем крысы.

– Крысы очень умные существа, но у них мозг другой. Думал, ты понимаешь.

– Я… Конечно, понимаю.

– Тогда приведи родню и не мешкай!

– Ладно, ладно. Может, на сон грядущий расскажешь нам сказку про охоту на крыс? – это моя любимая.

– Я ее не знаю.

– Да я пошутил.

– Ты меня удивляешь, Кот.

Снова проходим зал с древними животными. Не удержался: снял перчатку и дотронулся до золотистой шкурки лисицы. У лисы шерсть мягкая, пушистая…

– S9, надо идти.

– Не стой над душой.

У меня никогда не было времени даже, чтобы на месте постоять без особых причин. Жизнь пролетела на бешеной скорости и в неизвестном направлении. Не знаю, как так вышло, не знаю, куда это время делось… Годы прошли как дни, и я пробежал по ним, не успевая даже перевести дух. За этот этап – жизнь – я увидел не много, если не считать бескрайний мир киберпространства… Бесконечные бои за территории Хантэрхайма, несчетные операции по взятию Анлагена, из которого нас столько же раз и вышибали, год в Штраубе… и это все. Мы держали Хантэрхайм довольно долго – дольше моей жизни и практически всю мою жизнь, а к чему это привело?.. Для генерала Снегова, может, это и не время, а для меня – целая жизнь. И все это может просто пропасть? Эта война за время – борьба за каждый час, который мы обеспечили Совету AVRG такими потерями, канет в пустоту? Мы так и не успели?.. Значит все прахом пошло, и мы только продлили существование на то время, пока шли бои, и тем, кто погиб, думая что впереди еще что-то есть, повезло больше, чем тем кто выжил?..

Шаттенберг оккупирован, зачищен, но он окружен каким-то странным покоем. Это не значит, что город погружает сознание в сон – нет. Это спокойствие несет в себе большую угрозу, чем зарево самого жестокого боя. За этим спокойствием скрывается напряженное ожидание. Это даже не ожидание бури, следующей за штилем, а что-то, что будет после бури – что-то пустое, мертвое. Это пустота, которая заставляет того, кто стоит на ее границе, остановиться и внимательно всмотреться в нее.

Все, хватит – время не ждет. Ничего не могу с собой поделать… Без колебаний отодрал лису от постамента. Пусть “защитник” думает, что я окончательно свихнулся… Не знаю, с чего вдруг я сделал это – в общем, никогда у меня собственности не было, и мне даже страшно подумать, что она может появиться. Ответственность за достояние системы – это совсем другое. Собственность делает человека уязвимым, привязывает к чему-то, и мало того – является нестабильным общественным фактором.

– Зачем тебе это, S9?

– Так нужно.

– Лиса не относится к предметам первой необходимости.

– Если она мне нужна – значит, относится.

– Не убедительно.

Коту нужен компьютер, а мне лиса. Более убедительных объяснений на это время у меня нет, но уверен, что найду их позже – неадекватных поступков с меня хватит.

– D40, не могу я ее теперь оставить.

“Защитник” перехватил мою руку. Так и знал, что этим кончится – игла в вену… И так быстро…

– S9, я думаю, что следует повторить курс нейтрализаторов. Условия тяжелые, восстановительные процессы проходят медленно – ты болен.

– Хватит об этом. Пошли.

– Для офицера AVRG такие действия неприемлемы.

– Можешь меня оштрафовать – разрешаю.

В нашем обществе строгой дисциплины и порядка такие неадекватные поступки караются или проводятся основательные корректировки. Придется стирать эти записи. О том, что что-то стерто узнают и… А это уже не так важно – главное, чтобы не знали “что” стерто.