Последний день может стать первым (Книга I)

– Да, S9. Полная идентификация проходит лишь при запросе на доступ. Но частичное опознание будет проведено.

– Определение проводится на уровне установления технической базы. Это то же самое, что и у нас – я знаю, когда в зону восприятия входит незнакомый полковник или капитан, “защитник” или дестроер… Не будет нужды – я о них ничего больше не узнаю, а поддерживать связь я обязан. Когда через зону восприятия проходят тысячи таких незнакомых людей и машин, они проходят незамеченными. Когда выделяешь сигналы связи на автомате – не обращаешь внимания на закрытые. Я слышу сотни голосов, но прислушиваюсь только, когда обращаются ко мне. Открытый сигнал будет принят, и все – сбой.

Все пойдет к черту – и самая жесткая система опознания – идентификация в соответствии с личным блоком, и совершенный контроль AVRG.

– S9, центральный компьютер на прямой связи с идентификационными полосами – он получит информацию о сбое.

– Да, чтобы сориентироваться и выявить причину сбоя ему много времени не потребуется…

– Он не примет сигнал неизвестного объекта – проведет опознание.

– Тогда все накроется… Значит нужно будет обеспечить очень высокую скорость действий – мы не дадим ему времени на разбор ситуации. Работать на скорость нам не впервой.

– Не на такой скорости, S9.

– Хватит! Я знаю, что есть более сложные варианты! Но они только того и ждут! Ждут точно рассчитанного, продуманного подвоха! Риск – даст нам время. Грубые расчеты и примитивные схемы – обеспечат скорость. Такие “тупые” варианты центральный мозг AVRG рассматривает в последнюю очередь.

– Рассчитываешь на наглость?

– А то как же? На что еще рассчитывать, как не на то, на что не рассчитывает враг? Главное, чтобы центр не смог отключиться от передачи…

– От такого информационного потока невозможно заблокироваться сразу. Произойдет примерно то же самое, что и с тобой, и со мной. Вся свободная энергия будет задействована для защиты, будет сбой и перезагрузка – тогда система откроется для прямого доступа.

– Все хорошо, но для должного эффекта нам понадобится целый отряд крыс, и шесть из них – должны иметь ошейники… В зависимости от подхода нужно будет пройти две или три идентификационных полосы. Дальше центральный компьютер… Еще два ошейника должны быть закодированы на случай, если придется вырубать мозг пограничного перехода и мозг самого штаба…

– S9, сбой на границе равнозначен провалу. Об этом доложат.

– С этим разберемся… Теперь надо думать, как собрать “крысиные ошейники”.

– Однофункциональный ошейник на базе сетевого мозга сделать несложно. Я переустановлю системы и перепишу программы, но для этого нужны элементы жесткой памяти третьего порядка.

– Разберешь мозг бункера…

– Этого не хватит, S9.

– Где здесь еще могли сохраниться?.. Кот!

Кот подпрыгнул и поставил уши торчком…

– Я, кажется, начинаю понимать, о чем вы!

– Ты в музее был!..

– Был.

– Знаю, что был. Что там видел?

– О, много… Макеты городов…

– Там техника есть?

– Да, там…

– Компьютеры есть?

– Не знаю, не заметил.

Чертов Кот! Опять тупит! Тролль про музей говорил. Вряд ли где-то еще в Шаттенберге могла остаться наша техника. Они зачищают все объекты, имеющие хоть какое-то стратегическое значение, а музей к ним относится в последнюю очередь. Откуда это чудище все знает?.. Где он, когда нужен?.. Я осмотрелся… Нет… Ладно, сейчас к бледным, а потом в музей. Что-то крысы долго…

А вот и они, легки на помине… сразу все мои лазутчики вернулись. Маленькие серые существа вышли на свет из темного квадрата открытой двери, как занесенные из коридора клочья пыли. Они похожи друг на друга – едва различимы и визуально, и по ментальному фону… Узнать среди них своего Крыса-передатчика я не смог и обратился к первому попавшемуся – все равно он параллельно все другим передаст…