Последний день может стать первым (Книга I)

– Мы не нашли ни одного зверя после ликвидации, Фридрих Айнер – ни одного.

– Мы чисто работаем.

– Нам об этом известно.

Они скрывались столетья – годы, точкой отсчета которых для первого поколения стал приказ об их уничтожении. Но в мыслях этого “человека” нет агрессии, упрека – ничего подобного. Меня просто накрывает тяжелая ментальная волна его передачи… Я этого не понимаю, и именно поэтому сейчас рухнет вся моя дипломатия…

– Только вам удалось скрыться и от нас – на наших территориях.

– Ты знаешь, что наш сон похож на смерть.

– С недавних пор. Но вы были рядом, вы видели нас.

– Вы тоже видели.

Действительно, мы могли их видеть… Мы смотрели на них, но видели что-то другое, потому что были уверенны, что их больше нет…

– Мы смотрим не только глазами. Вы снижаете частоту сигналов настолько, что мы не можем определить ваш ментальный фон. Вы способны укрыться не только от нас – они тоже вас не “видят”.

– Пока мы еще можем укрываться здесь – на “оккупированных территориях”, но скоро они найдут и нас. Мы знаем это, Фридрих Айнер.

– Еще не все потерянно.

– Почти все. Люди уничтожили практически все, что создали.

– Так получилось, что наши создания не прошли испытание временем.

– Не думаю, Фридрих Айнер. Вы уничтожали всех, кто начинал защищаться от вас – всех, кто приспосабливался лучше вас.

– Да. Не спорю.

– Вы во всем видите угрозу.

– Только в том, в чем она есть.

– В тот день ты застрелил восьмерых человек, Фридрих Айнер.

– Руггеры рвут так, что мучительная смерть обеспечена.

– Ты окончил жизнь своего капитана.

– Да, тогда погиб Александр Норвальд, и был создан его первый техноклон. Если ты видел это, ты видел и то, что с ним сделали эти твари.

– Я видел, как ваш полковник забирал раненых зверей.

– Ульвэр?.. Я понял.

Эти твари ходили у Ульвэра под седлом… Мы упустили их, потеряли контакт, перейдя на контроль, осуществляемый при помощи высоких технологий. Мы замкнулись на себе и из-за этого наделали себе лишних проблем. Я начинаю понимать… Выход, кажущийся нам самым простым, часто заводит нас в лабиринт. Не искать легких путей… Нет. Их нужно искать не самыми простыми способами. Этим я сейчас и занимаюсь… Пока угрозу видят в нас, не будет никого, в ком не увидим угрозы мы.

– Айнер, как это все получилось?! Почему на этих тварей машины не охотились?!

– Кот, на них все охотились. Скорость реакций машины на такой охоте привилегий не давала – руггеры прятались в своих темных норах, затаивались, снижали температуру и ментальную активность. Они почти слепы, но даже чих червя за километры слышат. Когда мы их выслеживали, спускались в тоннели – они всегда знали, что мы рядом, и пропадали… Найти их было не так просто, а когда находили… Руггеры только кажутся медлительными. Представь себе, что земляной ком раздирает тебя на части со спины…

Кот заерзал. Уши прижаты, и шерсть топорщится – это для него страшные истории…

– Айнер, не говори об этом! Я не хочу ничего больше об этих зверях знать. В Альвэнхайме их не было.

– Там для них слишком холодно.

– В Альвэнхайме для всех слишком холодно. Многие из нас там вымерзли, пока не догадались на юг уйти.

“Человек” из первого поколения все так же смотрит на меня, как будто методично раскладывает меня по атомам – видимо, у него еще не сложилось исчерпывающие мнение обо мне. Он не спрашивает, почему он здесь – ничего не спрашивает. Он знает, что его жизнь в моих руках, он знает меня, но его это не беспокоит. Этим существам ведом покой, но, похоже, это не совсем то же самое, что безразличие и равнодушие машин.