Боец тишины

– Ты ни о чем не жалеешь?

– А смысл, Ричард?

Он мрачно усмехнулся в песок, сдувая пыль и сухо кашляя.

– Я так и не получил в жизни желаемого… ни женщины, ни ордена.

– Да я тоже… Вернее, – получил… только – не до конца.

– Как, не до конца?

– Да так… Орден мне дали за операцию и отобрали из-за того, что решили, что операции вообще – “не было”. И с девушкой похожая история – вроде она у меня есть, а вроде и нет. Как и все остальное…

– А что, остальное?

– Имя, лицо, страна… Вроде имя есть, а я им не зовусь, вроде лицо есть, а с ним не показываюсь, и страна есть, только – я в ней не нахожусь. Ты понимаешь, я вроде есть, а вроде меня и – нет вовсе…

– Боец невидимого фронта…

– Боец тишины. Тишины и тени. Ты только летал в небе, но был в свете. А я – скитался везде, но был всегда в тишине и во мраке. Я был… А никто не знает, что – был…

– Я знаю. Я еще – есть и еще – знаю. Мне не известно твое имя, твое лицо, но известна твоя душа.

– А мне твоя – не известна, хоть я и внедрился тебе в голову, выведал все, что мне было нужно, вытянул все необходимые данные… Рад, что подыхаю именно с тобой, Ричард, хоть ты и мой враг…

– Я не враг. Враждуют только наши командиры. И теперь, когда мы ни живы ни мертвы, можем их просто стереть из памяти.

– Я бы рад, но – не имею права. Меня и похоронят под маской и под наименованием.

– Мне жаль.

– А ты не жалей. Нечего на такие штуки, как сожаления, время тратить.

Ричард замолчал. Только в молчании ждать смерти оказалось еще тяжелее, чем травить душу воспоминаниями и сожалениями вслух.

– Слава, а у тебя были мечты?

– Только несбыточные.

Британец сжал зубы от боли, закрывая рукой лицо.

– И что за мечты?

На откровенность тянет… Точно смерть близится. Она дышит нам в затылок – и ему, и мне. Он ведь обо всем подряд, а я – отвечаю. Это закономерность – в тюрьме и отморозок думать начинает от скуки, а перед смертью и разведчик открывает душу от страха… нет, не секреты, конечно, а просто – душу.

– Ты и правда хочешь знать? Или так, только бы не молчать?

– Правда хочу.

– Глупые у меня мечты, Ричард.

– Говори.

– Стыдно вообще.

– Перед смертью ничего не стыдно.

– Я все о светлом будущем мечтаю. Не верю, а все равно – мечтаю.

– Это не глупая мечта.

– А какая же?

– Это хорошая мечта… “Настанет день и час пробьет, когда уму и чести на всей земле придет черед стоять на первом месте. При всем при том, при всем при том, могу вам предсказать я, что будет день, когда кругом все люди станут братья!”.

– Бернс?

– Читал?

– Слышал просто. Я каждое слышанное слово запоминаю – напастью порой даже кажется память такая.

Запоминать-то запоминаю, только… Часть стихов я на английском помню, а часть на русском – в переводе Маршака…

– Согласен с ним?

– Согласен, но по поводу других строчек. “Вот этот шут – природный лорд, ему должны мы кланяться. Но пусть он чопорен и горд, бревно бревном останется! При всем при том, при всем при том, хоть весь он в позументах, – бревно останется бревном и в орденах и в лентах!”

– Да, точно подмечено.

– А ты, Ричард, о сокровенной мечте мне напоследок поведаешь?