Боец тишины

– Слава, мы здесь оба умрем! Мы изранены, и раны – инфицированы! И мы – потеряны в пустыне!

– А черт… Подыхать – так вдвоем! Разом и вместе! Давай эту дрянь… Что написано? Не похоже вообще, что это – антибиотик широкого спектра… Стой, смотри… Этот… Точно – антибиотик… Давай его – термоядерная отрава, всех убьет… главное, чтобы нас не убила.

Глава 14

Антибиотик начал действовать быстро – от него голова болит и… Я сейчас просто вырублюсь. Бросил руль, чтобы переключить скорость… выругался, вернул руку на руль и выжал сцепление.

– Выходи. Ты поведешь.

Ричард, бледный, как мел, кивнул. Он сжал зубы, берясь за руль, а я свалился рядом с ним чуть ни замертво.

– Только не гони сильно, летчик… тошнит меня и… Слышишь, истребитель, не гони! Не за штурвалом ты, не полетим мы!

Глава 15

Очнулся. Ничего не соображаю. Продрал покрытый гнойной коркой глаз. Мы стоим. А меня еще тошнит. А что вообще происходит?

– Ричард, а что мы встали? Ты вообще как? Живой? Живой?!

Он уронил голову на плечо в ответ на мои тычки. Сердце у меня сжалось от ужаса, как и кулаки и зубы – аж до скипа. Только не время отчаиваться, надо действовать. Двигатель заглушен и… Не заводится… Никак… Черт… Горючее! Кончилось!

Потащился за канистрой – только она… пуста. Выходит, англичанин на заправку останавливался – видно, долго я отключенным валялся. А что теперь?

Окатил Ричарда водой. Он так и остался – белым и неподвижным. Пульс у него совсем слабый и он…

– Только попробуй у меня на руках сдохнуть! Я тебя и на том свете найду! И не думай меня здесь одного бросить! Нужен ты мне еще! Слышишь?!

Сжал виски руками, рухнул в песок. Тень от машины темнеет в глазах. Оттеснить отчаяние не могу. Ничего не могу. Закрыл ослепленный солнцем и гноем глаз и дрожу, как марево. Я не знаю – горю я или замерзаю… Не знаю, видят еще мои глаза или уже – только мой разум… Похоже, мой мозг подкидывает мне напоследок нечеткие картинки прошлого… И Агнешка снова рядом… и Войцех… Войцех! Он останется с ней! Он останется, а я… Я вернусь!

Я плеснул водой в глаз, промывая его и сдирая с него подсохшую и размоченную корку. Я вернусь! Я ваш лучший боец, Игорь Иванович! Я твой лучший любовник, Агнешка! Я выживу! И мою грудь продырявит не пуля, а – орден! Я явлюсь к вам, Игорь Иванович, и возьму у вас все! И к тебе Агнешка – явлюсь! И возьму тебя всю – с душой и с головой!

– Ричард! Вставай! Живо!

Стащил англичанина, трупом сваливая на песок.

– Вставай! Включай мозги! Живо! Живой же ты! Живой!

Встряхнул его грубее.

– Вытащу я тебя отсюда! Только помоги мне осколки вытащить! Не справлюсь я с ними с одной рукой! Надо вытащить! Хоть те, что крупнее! Слышишь?! Ричард!

Он открыл глаза, жмурясь от солнца. Никак не отойдет от мертвого ступора.

– Мы живы еще! Живы! Рано нам подыхать, раз еще не подохли! Вставай же! Соображай же, Ричард! Вытащи осколки!

– Осколки?

– Я с ними долго не протяну. Они при движении… Они вслед за мной двигаются! Могут кровотечение вызвать или в вены уйти – тогда все! Давай же!

– Ножом?

– Ножом подцепишь и…

– Как пули?

– Умеешь пули вытаскивать?

– Нет, не доставал никогда – не доводилось…

– Ничего. Научишься. Только ты поаккуратнее – я еще не труп все же, а ты не патологоанатом.

– А обезболивание?