Боец тишины

– Передатчики, Ян? Какие передатчики?

– Одни за другими присматривают нередко.

– Друг за другом следят? Люди из одной организации?

– Бывает такое.

– Ян, а ты каким образом в курсе их внутренних дел?

– Не твое дело. Вставай!

– Во что ты нас втянул, Ян? Кто с тобой в деле? С кем ты дела ведешь?

– Время выходит! Делай, что говорю, без вопросов!

Вацлав, бледный, как покойник, вдруг покраснел – остатки крови кинулись ему в лицо, дыхание у него перехватило.

– Ян, я не такой недоумок, за какого ты меня держишь. Твоя девица госбезопасности угрожает. Это ее ищут! Именно ее, Ян! Ее и тебя!

Приставил клинок ему к горлу. Адреналин колотит меня отчаяньем, но я упорно держу видимость уверенности. Главное, – не терять убедительности. Главное, – давить на него, не давая ему продохнуть. Я должен грамотно задействовать все его слабые стороны – все его страхи, туманящие рассудок.

Я должен приблизить мои первые доводы к правде и подогнать его последующие выводы к моей лжи. Сбить его мысли с дороги, заставить принять мою ложь, лишь в начале похожую на правду, на веру, заставить увидеть в ней только то, что мне нужно показать. Черт…

– Вацлав, будь внимателен. Дела обстоят еще хуже…

– Ты втянул нас… Я все понял, Ян! Старик немец сказал… Считал поначалу, что он псих последний, а он правду сказал – про оружие, про подопытных… Ты с оружием связан, с военными… Ты им дорогу перешел, они тебя ищут… Они за всем стоят… Они к делу службу госбезопасности подключили и следят за всем и всеми… Ты их передатчики уничтожать меня посылаешь…

– Верно, Вацлав… Ты не такой тупой, как я думал… Ты умный… Ты и думать не будешь выдать меня, Вацлав… И не думай – не выйдет. Ты мой – с головой и внутренностями. На волоске твоя жизнь висит, а волосок – в моих руках. Решу – перережу его к черту. Не будешь делать, что говорю, – просто прикончу.

– Ты и так меня прикончишь, Ян.

– Ты будешь жить, пока будешь делать все, что я говорю. Мы с тобой теперь крепко завязаны. И одна у тебя надежда осталась свою шкуру сберечь – делать все, что я говорю, и верить мне. И только попробуй пойти против меня. Сдую, как пылинку. А возьмут меня – я молчать не буду. Ты у них в тюрьме еще раньше меня сдохнешь в мучениях, как бы ты с ними не договаривался. Не друг ты им, и не быть тебе для них другом. Врагом ты им был на воле, врагом у них в неволе и сдохнешь.

– Не верю я тебе, Ян.

Нет, не дам я ему времени выбирать, кого больше бояться, – меня или властей. Застрянет он у меня между страхами намертво – ни ко мне с угрозой, ни к ним с соглашением ни шагу не сделает.

– А у тебя выбора нет. Мы с тобой теперь вдвоем в деле, Вацлав, вместе мы. Одна у нас с тобой дорога теперь на двоих. Тебе и вообразить не под силу, садист, что у них с нами обоими сделают. Нам обоим с ними дел иметь нельзя, Вацлав. Они дело не хуже меня знают. Ты же помнишь, как я вашего колол… Он у тебя сутками молчал, а у меня… На таком допросе, кроме камня, никому не промолчать… и никому, кроме камня, в живых не остаться…

– Камень не живой, Ян…

– Я об этом и говорю, Вацлав… Никому живому у них живым не остаться… Так что слушайся меня… Вставай и иди…

Вацлав снова стал бледным, как труп. Он смотрит мне в лицо, мутнеющими от ужаса глазами. Он мне верит. Он мой. Сделает все, что мне надо, и так, как мне надо. Правда, он постарается прикончить меня поскорее – при первом случае. Но он – не успеет.

– А мы тебе верили, Ян… А ты нас…

– Живо встал!

– А ты нас… в расход пустил.

– Живо!

Он поднялся с трудом, встал у стены согнувшись… выпрямился, стискивая зубы, и вышел. Теперь – пора заняться уборкой.

– Агнешка, давай наверх! Агнешка, выходи! Тащи автомобильную эмаль, растворители и полиэтилен! Живо! Крюгер, выходи живей! Пятна крови выводить надо, химик, и запах пороха вытравлять!

Глава 47

Агнешка остановилась в дверях – бледная и… Она не закричала – только закрыла рот рукой. Крови здесь, конечно… Черт…