Боец тишины
| ‹‹ предыдущая страница | следующая страница ›› |
156
– Ян, что ты?! Ты же прикончишь немца!
– Пусти, придурок! Он сейчас скажет! Пусти!
– Нет, Ян! Тебя по голове били! Ты убьешь его!
Я поник в руках поляка, понимая, что момент потерян, и немец, обретший четкость мышления, больше ничего мне не сообщит. Агнешка, все еще прикрывая рот рукой, перевела полный ужаса взгляд на меня.
– Вольф, ты можешь убить нас всех, но не можешь отрицать, что он сказал правду. Он сказал правду, Вольф! Про все!
– Ему нельзя верить, Агнешка!
Войцех нахмурился, смотря на мрачно молчащего немца и сурово складывая на груди руки.
– Если так, надо его прикончить.
– Нет, Войцех. Мы его не тронем – он и так умрет. А мне нужно знать, как и когда он умрет… и что он скажет мне перед смертью.
– Но он опасен, Ян.
– Он давит – всегда и везде. Он не позволяет вам заметить его давления и принуждает вас стать врагами себе, а не ему… и считать врагами друзей, а не недругов. Но он не опасен для вас, когда вы понимаете, как он делает вас опасными для себя. Главное, – не верьте его словам… не смотрите ему в глаза, не слушайте его голоса. Иначе он заманит вас в ловушку – заставит вас выдать себя и меня заодно. Пока вы все его приемы не изучите, он будет способен совладать с вами обоими – управлять и тобой, Войцех, и тобой, Агнешка. Он вам на подкорку будет воздействовать, не давая думать трезво и видеть ясно. Вы для него – ничто иное, как кролики для удава!
Глава 44
Подбрел к дороге – жду, блуждая в пролеске.
Вышел на дорогу, всматриваясь вдаль. Пошел обратно в пролесок.
Проехал грузовик, и я снова вышел на дорогу. Завидел впереди Шведа и замер, затаил дыхание. Он, в сапогах и штанах офицера СС, в шинели советского морского офицера и… в майке с пирамидой черепов… а на его голове – красные колючки и… Он направляется прямиком ко мне, распевая походную песню на чистом немецком… Черт…
– Товарищ офицер, ты что творишь?!
Швед остановился, растягивая рот от уха до уха.
– А что, чисто же пою! Не спорь, у меня хорошо получается, хоть и кашель порой мешает! Немцы меня за своего принимают, а я же немецкий совсем недавно начал осваивать! Мне нравится! Я горжусь достижениями, Охотник, так что слушай дальше!
– Я не про песню! Про песню после! Я про форму! Про шинель и фуражку, Швед!
– А что, помянул Советский Союз… флот.
– Ты с ума сошел в таком виде расхаживать?!
– Я и в Берлине так – и ничего…
– Раздевайся!
– Что, здесь?
– Здесь!
– У меня с собой нет…
– Все равно, что смены нет, – раздевайся! И краску с волос смой!
– У меня и воды нет…
– Швед, ты что?! Что ты с волосами сотворил?!
– Покрасил.
– Так пожарные машины красят! Знаешь, зачем?! Затем, чтобы их все издали видели! Тебя видели!
– Конечно, видели, Охотник.
Я развернулся и рванул в кустарник – напролом, не помня о скрытности или простой осторожности.
– Тебя заметили и запомнили, Швед!
– Не меня, а мою шинель с якорями!
– И тебя, и твою шинель! Твою ж!.. Вырядился, красавец!..
– Подожди ты! Постой, Охотник!
Я встал среди колючек и закрыл лицо руками. Швед хватанул меня сзади за плечо – я повернулся к нему и крепко охватил его плечи. На меня разом нашла вся накопившаяся усталость, и я просто упал ему на руки.
– Охотник? Ты в порядке?
– Нет. Я умираю – медленной мучительной смертью. Такой же, как Шлегель, испускающий дух у меня на руках. Такой же кошмарный конец ждет и мою девушку… и меня ждет ее смерть на моих руках. Мне страшно, Мартин! Мне так страшно смотреть на ждущие меня мучения саксонца!
| ‹‹ предыдущая страница | следующая страница ›› |