Боец тишины

– Потерпите, герр Шлегель, я скоро закончу.

– Агнешка, я давно наблюдал за тобой…

Девушка, зардевшись, отвела глаза. Какая же она у меня… Черт… Да и Шлегель… Проведя поврежденной рукой по ее лицу, он прижал палец к ее губам.

– Я давно наблюдал за тобой. Я узнал твою душу.

Агнешка остановила на нем встревоженный взгляд, но его костлявые руки не оставили ее разгоревшихся губ, и она не произнесла ни слова.

– Я понял, что обязан предупредить тебя. Будь с ним осторожнее. Ты притерпелась к нему и потеряла бдительность. Не приближайся к нему, не требуй от него ничего. Он опасный человек… опаснее, чем кажется.

Агнешка бережно обхватила его руку и быстро зашептала.

– Я знаю, герр Шлегель. Только он… Он один может защитить меня… и он – защищает. Вам должно быть известно, что я живу, только пока терплю его.

Шлегель поднес ее руки к губам.

– Ты знаешь, что он сравнивает себя с волком, только тебе не известно, насколько его сравнение верно. Не думай, что исправишь его, не жди, что такой зверь, оказавшись среди людей, научится человечности. Люди, забравшие волка из леса, жестоко ошиблись, считая, что способны приручить его. Они научили его подчинению, но все пошло прахом. Они забыли, что нельзя сделать волка собакой в одночасье – на это требуются века. Не жди чуда и ты. Ему безразличны твои мольбы, как богу – твои молитвы. Ты – дитя светлого царства грез – волей судьбы попала в наше, сумрачное и жестокое. Тебе не место в нашем грозном мире. Беги от него, как только появится возможность, – беги и не оглядывайся.

Он гладит ее волосы, и она, как зачарованная, неотрывно смотрит в его глаза… как зачарованная жертва.

– Я не могу уйти. Он не отпустит меня. И мне… мне просто некуда идти, герр Шлегель. И нет никого, кто…

– У тебя есть друг. Уходи с ним – он силен и не так глуп, как кажется вначале знакомства.

– Войцех? Он мне – только друг. А Вольфу он – брат. Он пойдет с ним, а не со мной.

– Ты ошибаешься – он будет твоим любовником, как только ты дашь ему знак… только позови, и он снова будет твоим любовником. Уговори его, убеди – и делай его руками все, что тебе требуется. Пока “волк” верит вам обоим, – вы властны над ним… вы справитесь с ним вдвоем.

– Герр Шлегель, Вольф не доверяет ни мне, ни ему… ни вам – никому.

– Ты ошибаешься – он устал и, стоит тебе постараться усыпить его, уснет у твоих ног. Ты знаешь его желания, значит – в твоих руках сеть, в которую ты способна его поймать. Тебе известно, что ему нужно, значит – у тебя в руках цепь, на которую ты способна его посадить. С твоей красотой и умом ты всемогуща. Один твой взгляд поставил меня на колени, Агнешка.

– Герр Шлегель…

– Молчи. Я не смею стоять и у твоих ног… я умираю, Агнешка. Но я надеюсь на то, что ты… останешься жить. Я желаю… твоего счастья.

– О, герр Шлегель, я…

– Молчи. Я буду способствовать тебе, Агнешка. Ты сможешь вить из своего “волка” веревки. Только ты должна рассказать мне все, что знаешь об этом страшном человеке.

– К сожалению, я ничего не знаю о Вольфе… только то, что он травил крыс и… Нет, я не знаю, кто он… Он разведчик и защищает меня – это все, что мне известно.

Я сжал зубы и разжал кулаки, осторожно разгибая пальцы. Ясно мне, что он задумал. Искушает невинную душу! Морочит разум боящейся до беспамятства девушки! Я метнулся к нему из темноты. Кошачий прыжок – и я рухнул ему на грудь. Прижал коленями его руки, а рукой – его горло. Нагнулся к нему и заорал ему на ухо, стараясь сбить его мысли с дороги так же неожиданно, как сбил его с ног.

– Шлегель, не думай, что смерть от моей руки будит менее страшной, чем от этой заразы! Ты не подступишься ни ко мне, ни к моей девушке, ни к моему бойцу! Я не позволю тебе разделить нас распрей и выдать всех с головой!

Я перешел на едва различимый шепот, заставляя его прислушиваться, и снова закричал, оглушая его, не давая ему сосредоточиться и собраться с мыслями.

– Не ты заберешь у меня все, а я – у тебя! Я заберу у тебя все, Шлегель! И твои шкуру! А главное, – твою правду! Ты расскажешь мне все, что знаешь – обо мне, о моих людях!

Войцех продрал глаза от моего резкого крика и постарался отодрать меня от Шлегеля, не отходящего от шока. Но я оттолкнул поляка, не отпуская пульса немца. Только Войцех, пользуясь своей неимоверной силой, охватил меня медвежьим захватом и оторвал от готового говорить Шлегеля, несмотря на мое отчаянное сопротивление.