Боец тишины
| ‹‹ предыдущая страница | следующая страница ›› |
150
– Отпусти. Мне надо помочь Шлегелю.
– Я не могу разжать пальцы…
– Разжимай. Медленно.
Шлегель трудится, как пчела, – так же безразлично и терпеливо. Он стащил к стене тела, засыпал кровавые ручьи мелким щебнем, скрутил решетку и осмотрел сточную трубу. Я обшарил трупы – знаю, что Шлегель обыскал их аккуратно, но я его словам не доверяю. При мертвецах не оказалось ничего, наталкивающего на подозрительные мысли. Шлегель мог что-то скрыть и спрятать, но его я решил проверить позже, а пока – просто присматривать за ним. Пусть он и взял у них что-то, – ему от этого незаметно от меня не избавиться.
– Шлегель, давай я дальше. Ты что-то дышишь тяжело. Отдыхай.
Я отстранил его, заглядывая в сточную трубу.
– Нам их так просто не спустить. Надо протолкнуть.
– Верно, Шлегель… Ты крысу видел внизу?
– Я спугнул ее… их. Их много…
Шлегель вопрошающе поднял тонкую бровь, когда я расстегнул ремень.
– Я спущусь, Эрих. Мне нужны крысы.
Он поднял бровь выше, но я без дальнейших объяснений сунул ему в руку ремень. Просветил проржавевшую трубу и пошел – ногами вперед и с поднятыми вверх руками. Спрыгнул вниз, на сухой слой коррозии.
Иду по следам крыс, разыскивая их гнездовье и натягивая перчатки.
Глава 37
Шлегель кинул мне ремень и подтянул меня. Но как только я начал выбираться, он бросил ремень. Собрался его обругать, но увидел, что его душит жестокий кашель, и поспешил к нему.
– Шлегель… Кровь… Кровь у тебя на губах… Это их кровь?
Немец поднес руку ко рту, и темная струйка потекла через его пальцы. Он опустил невидящие глаза и упал. Я, обмирая от ужаса, приподнял его, на вид уже безжизненного. Вспомнил, что нужно поднять человека с легочным кровотечением и поднял его. Точно, – с легочным кровотечением нужно поднимать, а с желудочным – опускать, чтобы пресс не напрягался и кровотечение не становилось сильнее. Я положил на колени его голову. И вспомнил, что нужно повернуть голову в сторону, чтобы человек не захлебнулся собственной кровью.
Агнешка схватила меня сзади за плечи и испуганно зашептала.
– Что с ним, Вольф? Он ранен? Он же не ранен…
Я вздрогнул… и мои зубы застучали в ознобе. Что я ей скажу? Что?! Скажу, что это наш вирус?! Скажу, что нас всех в скором времени ждет такой же конец?!
– У него туберкулез. Он умирает. Быстро умирает.
– Ему нужна наша кровь…
– Нет. Туберкулез не вирусное заболевание. Наш вирус с его возбудителем бороться не будет.
– Мы можем ему помочь? Хоть как-то?!
– Он обречен.
– Вольф, но ведь туберкулез лечится…
– Поздно. Его заболевание запущено и неизлечимо.
Войцех явился, таща вырубленного бойца, и встал, возвышаясь над нами скалой.
– Ян, а что с немцем? Ты его что, отключил, да?
Я постарался выжать из себя ответ, но мне пришлось сжать зубы, чтобы не стучали.
– Ян, ты что такой бледный? Сильно по голове дали, да?
Войцех бросил обмякшего бойца и свалился перед нами на колени, присматриваясь к мертвецки заостренному лицу Шлегеля.
– Да он весь в крови – немец наш… Ян, да что тут такое творится?!
Я показал поляку в сторону сваленных у стены трупов. Он не понял.
– Войцех, спусти их всех в сточную трубу. Живо!
– Всех? А этого?
– Этого с собой возьмем. Допросим.
– Ян, я ему кажется…
– Что?
| ‹‹ предыдущая страница | следующая страница ›› |