Боец тишины

– Послушный русским “волк” под человеческой личиной… верно, Вайнер? Или мне называть тебя – Вольфом?

– Как вздумаешь, так и называй – не важно уже. Не отклоняйся от темы, Шлегель… от шлюхи, вернее.

– Ты следил за мной и за ней… Ты видел ожоги на ее руках?..

– Видел. Решил – такие, как ты, перестарались.

– Я решил так же. Только час спустя такие же ожоги появились и на моих руках.

– На мне таких меток нет.

– Скоро появятся.

– Предположения?

– Думаю, вырвавшийся на волю вирус, неконтролируемый нашими вирусологами, со временем преобразовался в человеке и приобрел способность погубить человека.

– Я тоже так думаю. А ваши вирусологи, ваши власти знают?

– Нет. А ваши?

– Нет.

– Значит, никто ничего не знает, Вайнер.

– Никто… Ничего… Мы одни…

Мы замолчали. Мои мысли носятся по кругу, словно я гоняю их на корде, как нервных коней. Я не могу… не могу мыслить.

– Шлегель, мы обязаны сообщить… на обе стороны.

– Тогда нам конец.

– Нам и так конец, Шлегель.

– Я предпочитаю конец – не такой, какой ждет тех, кто попадает к ним в руки – к нашим властям, к нашим военным вирусологам.

– Мы скрылись, скрыли следы, преследуя личные цели. Ты понимаешь, Шлегель? Не останется и следа. Нам и зачистка не понадобится – зараженные люди погибнут. И пусть они погибнут при неясных обстоятельствах и от неизвестной болезни – никто никакой четкой информации об инфекции не получит. Ты понимаешь? Зараженные люди попадут в обычные больницы, к обычным врачам, которые не распознают в болезни ваш вирус. Они не обнаружат ничего особенно подозрительного и при вскрытии. Они просто не будут искать, не будут проверять. Подумают, что это – туберкулез кожи и легких или его аналог. Они не обратятся к вирусологам, не сообщат военным.

– Я знаю, Вайнер.

– Здесь бессильны и люди наших спецслужб. Шлегель, никто не знает, что вирус изменился, – его захватнические проявления неизвестны ни нашим, ни вашим. Никто не станет искать признаки поражения, похожие на его захват, – никто не найдет никой связи с этим вирусом.

– Вайнер, я знаю! Но я не собираюсь жертвовать собой из-за этого.

– Шлегель, здесь наши жизни не имеют значения… имеют значение только часы.

– Не имеют. Оружие под этим кодом еще не запущено.

– Его готовятся запустить – только приказа ждут! А его нельзя запускать!

– Выбора не будет – вирус будет запущен… так или иначе. Его распространят, невзирая на последствия, и будут разрабатывать средства его контроля и ликвидации после заражения.

– Шлегель, это займет годы… Его нельзя…

– Оружие будет применено. Враг внедряется в систему с беспорядками, стараясь подчинить наши власти и обрести над нашей страной полный контроль. Он не оставит в покое и вас – и вы не позволите ему разрушить вашу подорванную державу. Вирус будет внедрен в ДНК человека в целях обороны и в ближайшее время на обширных территориях.

Я вскочил, чувствуя, что кровь отливает от лица.

– Шлегель, кто бы вирус ни внедрил, когда бы это ни произошло, я… После твоей смерти, я передам твой тканевый материал моему и твоему командованию… как и тканевый материал крысы.

– Верни нашим крысу. Наши вирусологи должны исследовать ее.

– Верну. Без условий верну. У меня нет выбора.

– Думал надавить на нас?

– Думал. Только больше этот вариант не годится. Я обязан передать начальству тканевый образец зараженного зверя. Его ДНК перестроен – вирус не причиняет ему вреда.

– Этот зверек – не просто его носитель, он – его источник… в нем создан этот вирус.

– Я знаю, Шлегель. Еще знаю, что эту крысу не заменят никакие копии.