Боец тишины

Я тупо уронил голову на грудь девушки, невзирая на возмущение Войцеха. Да, он прав – я вконец отупел от страсти. Я не просто не ведаю, что творю, – я творю невесть что, не вспоминая и про тень утраченного внимания. Хватанул Войцеха за плечо, взял девушку под руку и потащил в темноту переулка – в нем мы и исчезнем с глаз саксонца. Немец нас не найдет, но он – проследил нас. Черт… А может, померещилось? Может, не он? Не Шлегель?

Поляк, негодуя, поднял руку, намеряясь разъяснять мне мою неправоту, но я пресек его резкостью. Агнешка опечалилась, смотря в мои мутные глаза в тусклом свете подворотни. Она, видно, считает, что я окончательно сдурел от страсти и притащил ее в темный проулок никак не по иной причине. А я, как помешанный, смотрю в ее глаза, как в пустой патронник. Только не Шлегель…

Нет, не он… Что ему делать здесь? Ему здесь, в Варшаве, не место. Нет, не он… не Шлегель. Только все равно – проверить надо. Немец мне бы никогда на глаза не показался необдуманно – без нужды. И если я видел и правда его… если он намеренно показался мне – придется с ним встретиться и… выслушать его змеиные речи или выстрелить ему в голову. Ведь ему точно что-то от меня нужно, раз он выследил, но не выдал меня, а явился ко мне, выставившись на свет.

– Войцех, планы переменились. Вы ждите здесь, я вернусь через час.

Глава 31

Не понял, засек он меня или нет, но я, найдя его и идя за ним следом, остановился возле пристанища похоти. И привел он меня именно к той шлюхе, на которую я глаз положил… вернее, с которой я решил в первую очередь расправиться. Только весь интерес к сей уличной девки, как рукой сняло, – все перекрыла мысль, что человек, которого я никак не могу рассмотреть, может оказаться саксонцем Шлегелем. Черт… Какого черта он сюда приперся? Не то, чтоб я от Шлегеля такого не ждал – он в бордели нередко заходит, но чтоб именно в этот… Что-то не так со всем этим… Неужто он путь крови Войцеха проследил, как я?.. И что он дальше делать намерен?.. Черт…

Он скрылся за дверями, явно занятый выделенной из всех девицей. А я рванул к полякам, оставленным мной в глухом закоулке.

Крепко сжал в руках плечи Агнешки, серьезно всматриваясь в ее глаза.

– Слушай. Пойдешь сейчас в притон порока – наниматься.

Она приоткрыла рот, стараясь что-то сказать.

– Вольф, я…

– Молчи! Скажешь, что наняться намерена – пройдешь спокойно. Осмотришься и аппаратуру слежения поставишь. Ясно? Идем. На ходу расскажу – как, когда и что точно ты должна сделать.

– Я не могу!

– Ты что, не понимаешь, мне не пройти! Я выгляжу так, что с меня плату вперед попросят! А мне платить нечем! И Войцеха я послать не могу – не сможет он сделать то, что я от тебя требую, достаточно скрытно! Только ты дело сделаешь, как надо!

– Я не смогу, нет…

– Ты – красавица – тебе без вопросов все двери откроют!

– Я не справлюсь…

Войцех занервничал, начал хмурится.

– Ян, ей нельзя в такое место идти. Я не могу…

– Заткни рот и молчи, пока приказ не отменю!

– Ян, а что такое? Что-то не так?

– Не знаю еще! Но мне нужно знать! Пошли!

Они оба еще не видели меня таким бледным и взвинченным, и я быстро заразил их с виду беспричинной боязнью. Они перестали протестовать и покорно последовали за мной, и не пытаясь ничего выспрашивать и вникать в мои мысли, крутящиеся вокруг немецкого контрразведчика.

Глава 32

Отправил девушку в кошмарное для нее место и остался с поляком ждать вестей в подворотне неподалеку. Подключил компьютер, поймал сигнал и проследил перемещения Агнешки в помещениях. Поляк молча склонился над экраном.

– Ян, может, ты все же скажешь, что случилось?

Я отвел с экрана отображение, сопутствующее девушке, и вывел на него изображение с только что установленной ею камеры. Она справилась – у нее все получилось. Так я и думал. Теперь ей осталось только отовраться и тихонько уйти. А передо мной…