Боец тишины

Войцех посмотрел на показанную ему мной машину и молча пошел за мной. Только я вижу, что в нем давно копятся вопросы и что его рано или поздно прорвет.

– Ян, а ты уверен, что необходимо его брать?

– Да.

– Точно уверен?

– Да.

– Только из-за списка клиентуры этих шлюх?

– Да.

– Охраннику клиенты не подотчетны, Ян.

– Здесь они ему известны. Заведения такого порядка – не из дешевых – всегда под неусыпным надзором находятся.

– Часть имен ему, может, известна, но всех людей он знать не может.

– Конечно, всех не знает… только тех, с которых целое состояние можно срубить компроматом – за богатыми владельцы всегда присматривать приказывают. Такое и в борделях высшего уровня практикуется – только добытые для давления и вымогательства данные в таких местах больше не владельцам, а властям на руку… и попадают они обычно в руки – властям. Хозяева же клиентуру берегут, а мы их… мы всех имеем в итоге – и шлюхи, и их хозяева, и их посетители на наши крючки насажены, как наживка или хищная чешуйчатая тварь, клюющая на живца.

– Вы что, за всеми и всегда подсматриваете?

– Подсматриваем и подслушиваем… за всеми, кто того стоит. Для дела мы не только грязное белье ворошим, но и в мусоре копаемся.

– Ты серьезно?

– А что? О человеке по его мусору многое узнать можно. Я вот без вопросов знаю о тебе все – что ты ешь, что пьешь, что куришь… когда и с какой регулярностью.

– Ты что, в моем мусоре копался?

– Да.

– Ян, лучше бы меня спросил, я бы…

– Соврал.

– А что мне врать? Нужды нет.

– Да есть… Нашел я одну вещицу…

– А что? Что нашел?

Войцех вдруг заволновался, и я издевательски усмехнулся ему.

– Вот теперь я, не роясь в твоем мусоре, знаю, что есть у тебя от меня секреты за душой и скрыты они – в твоем мусоре. Теперь обязательно пороюсь. Так что прибирай за собой тщательнее.

– Ян, я никак не пойму… Ты что, шутишь, да?

– Частично… как всегда.

– Не понимаю я, Ян…

– Если бы ты меня понимал, я бы о тебе ничего не знал. Мне лишь за счет этого секреты людей и открыты – за счет спутанности людских мыслей в результате “волчьих” стараний.

Я остановился, как вкопанный, осматриваясь. Войцех последовал мне, тревожно оглядевшись в полумгле ночного города.

– Ян, а что такое?

– Агнешка… Решил, отстанет и назад пойдет, а нет – крадется следом, стараясь на глаза не попадаться.

Девушка поняла, что я ее давно засек, но подойти до сих пор не осмелилась. Она так и стоит в тени – ждет. Пришлось мне тащиться к ней через улицу.

– Ты снова за свое?

– Ты снова оставил меня одну в четырех стенах… ты же знаешь, что я не могу оставаться одна.

Дрожащей рукой скинул с ее плеча золотистую прядь волос.

– А цветы ядовитые зачем с собой взяла?

– Не знаю, Вольф.

– Глупо выглядит! А с другой стороны…

Войцех схватил меня за плечо, напоминая, что не время “волку” слюну пускать, пожирая глазами встревоженную девушку.

– Ян, ты, когда ее видишь, таким дураком становишься – даже тошно. На тебя даже прохожие смотрят – стыдно же.

Может, стыда я и не ведаю, но замечание насчет прохожих меня насторожило. Я резко поднял глаза на поляка, проследил его взгляд и… Ничего себе прохожие?! Во первых – прохожий в единственном числе, а во вторых – он… Неужто Шлегель?.. Шлегель?! Вашу ж…