Боец тишины

– Меня все так любили… Мы все так друг друга любили… У нас ни беды, ни горести не было… Только мама всегда так спешила домой, что переходила рельсы в неположенном месте… Она попала под поезд, и папа этого не пережил… Он заболел, и болезнь забрала его… Только я и тогда не осталась одна – у меня был парень… и мы любили друг друга.

– Я знаю.

– Ты не знаешь, Вольф, как мне стыдно за то, что моя жизнь была такой легкой, когда у вас с Войцехом такой тяжелой.

– Хватит глупости говорить. Главное – живы все, а остальное – не столь важно.

Войцех вдруг повернулся ко мне с решительным видом.

– Ян, я клянусь, что всегда буду с тобой и с Агнешкой – до смерти за вас стоять буду. Поклянись и ты, Ян.

– Войцех, я сказал, что тебе братом буду, а Агнешке сказал, что буду – защитником. А что до смерти – и так ясно. Есть на свете три человека, с которыми я и жизнь, и смерть разделить согласен.

– А кто третий, Ян?

– Швед.

– А кто он?

– Швед он.

– А где он, Ян?

– Он в Берлине… и в беде.

– А мы ему помочь можем?

– Я могу. Могу и помогаю. Когда я помогу ему его задачи решить, он мне мои решить поможет.

– Он разведчик?

– Он в нашем управлении служил, как я, только – программистом.

– Швед?

– Швед.

– Предатель?

– Предатель. Но – патриот.

– Такого быть не может.

– Он не предал свою страну и свой народ – он предал политику страны, вредящую народу.

– Надеюсь, он нам на выручку придет прежде, чем мы с голода сдохнем.

– Войцех, тебе о такой гибели больше меня беспокоиться глупо. Я у голодной смерти следующий после Агнешки на очереди – ты последний, так что молчи.

Глава 20

Отправил товарищей по отчаянной ночной гульбе в подъезд и проводил до обычной лестницы. Потащился на пожарную лестницу, предварительно присмотревшись к окнам зданий на противоположной стороне улицы.

Взошел на подоконник и просто выпал из окна – в сторону помещения. Привычное зрелище – Войцех пошел искать водку, а Агнешка – воду. Я нуждаюсь и в том, и в другом, только ни того, ни другого, как на зло, нет. Ограничился тем, что сбросил часть грязной и еще непросохшей одежды.

Войцех безуспешно обшаривает пустой холодильник, будто не веря глазам.

– Войцех, хватит. Нет в нем ничего.

– Может, еще где завалялась снедь…

– Нигде ничего не завалялось – я проверял.

– Ян, я нервничать начинаю, когда понимаю, что рядом ничего съедобного нет.

– Поблизости всегда полно всего съедобного – только некоторую снедь не всегда просто достать… особенно без денег. Но ты не паникуй – припомни, что дичь летает в небе и добыча бегает по земле – при крайней нужде на охоту пойдем.

– Какая охота в Варшаве, Ян?

Я прицепил резинку к подобранной на кладбище рогатине.

– А вот такая… охота на городскую дичь – хоть на голубей.

– Ян, какие голуби? Надо просто купить поесть… нам наших денег на несколько дней точно достанет.

– У нас нет денег.

– Остались же.

– Нет! Они пойдут на оружие. Считай, что их просто – нет!

– Нам оружие не понадобится, когда мы с голоду сдохнем, Ян.