Боец тишины

– А ты уверен, что серьезно так… Наши заметили бы, если бы что-то серьезное случилось.

– Охотник, – об этом я речь и веду… Никто ничего словно не видит – только я их, чужих, видел. Серьезно за меня, видно, взялись – воду вокруг замутили. И я не знаю, как мне из этой мутной воды сухим выйти.

– А ты сухим и не выйдешь. Только мокрым и грязным, но все ж – не мертвым и гнилым.

– Согласен. Но я не знаю, как не сгнить в нашей – шведской – тюрьме.

– Я знаю. Надо тебе когти драть, если все так обстоит скверно.

– Мне некуда идти.

– Всегда есть, куда идти, когда есть дорога.

– Мне все пути перекрыли.

– Все пути и нашим – русским – перекрыть непосильно.

– Следят за мной постоянно – и прячутся.

– Тебе ж на руку, что – прячутся. Ты, главное, подожди нервничать – они только того и ждут, что у тебя нервы сдадут.

– Да ты что?! Да я под арестом, считай!

– Компьютер у тебя не отобрали – ты, считай, волен. Когда он при тебе, – ты вооружен и, считай, всем ветрам товарищ. Он тебя и накормит, и напоит, и спать положит, как меня – мой пистолет. Не дергайся.

– Сказать просто, Охотник! Только что мне еще делать осталось?! Что мне делать, Охотник?!

– Скажу. Позже. Сейчас тебе по сторонам смотреть надо, молчать и ждать, пока я проверю сведения. Подтвердится информация с финном – я задачу решу. А пока мне открывалка нужна средней сложности.

– Сейчас?

– Срочно. Главное, – с автоматическим поисковиком паролей и переводчиком шифрованного текста.

– Ясно. Сделаю.

– На старом месте оставь. Конец связи.

Пришлось задействовать мощную “открывалку”, отложенную на черный день, и вскрыть данные управления, используя левые связные линии. Швед мне правду написал – про Вейкко. Только все еще хуже, чем Швед думает. Он под подозрением, что Вейкко пропал и попал в тюрьму финскую, и про недоверие речь заходит. Шведа, похоже, и друзья и недруги намерились серьезно травить. Что ж, втянули его обстоятельства в грязные дела, я его – вытяну… и их – обстоятельства – в грязи утоплю. Устраню их так, что от них и тени не останется. Наши, ставящие Шведа под подозрение, – не “волки”, они – “псы”. Тупые подлые службисты, ползающие перед людьми на брюхе и поджимающие перед “волками” хвосты. Не знают они еще, что воевать им – с “волком” предстоит. И шведы, охотящиеся на моего товарища боевого, – не знают. Правил в таких схватках нет, и вопросы пощады в таких делах не стоят. Я пройдусь по их хребтам так же жестко, как они по хребту Шведа пройтись намерились.

Решил еще в сети все последние происшествия просмотреть в поисках прослеживающихся с делами управления связей. Вроде все сходится. Что ж, я должен был убедиться, что не деза все… что не я в деле, что не меня отслеживают через мои связи. Правда, мои контакты, которые я от чужих глаз намеренно прикрываю, проследить непросто. Про то, что я со Шведом связь и в свободное время поддерживаю, не известно никому, кроме Шведа и… Вейкко. Швед надежный человек – я ему доверяю, насколько способен доверять человеку. Да и финн не подведет – он духом крепок и молчун редкий, что мне на руку. Нет, не выдадут они меня, не выйдут через них на меня… не зацепят меня на них, как на крючок ни наши, ни чужие. Тогда – вперед, выручать товарища.

– Швед, время не тяни, вещи бери и деру давай. Получишь от меня контакт в Москве надежный. Данные оставлю на нашем складе среди хлама старого. Поищешь – найдешь.

– Понял.

– Только денег у меня нет. А тебе денег до черта нужно будет.

– Я достану.

– Не светись сильно со взломами.

– Я скромный, Охотник, никогда и нигде не свечусь.

– Это – в виртуальном мире. А в – реальном… Швед, ты весь в проколах и волосы у тебя на голове колючками красными стоят.

– Краска смывается, а от железок сложнее избавится будет – дыры останутся, если снять.

– Грим придется применять. Так я шрамы прячу – и ничего. Как только документы получишь, – в Берлин вылетишь. Долетишь – документы поменяешь и окончательно с чужых глаз пропадешь. Я тебе адрес дам – там тихо жить и ждать останешься. Ясно?