Боец тишины
| ‹‹ предыдущая страница | следующая страница ›› |
113
– Вольф, хватит! Все, хватит!
Она спрыгнула у меня с коленей, но я скрутил ее волосы у себя на шее удавкой, и ей пришлось вернуться ко мне и слушать мой смех, распутывая волосы, сплетенные мной в золотую веревку.
– Я повешусь, если ты покинешь меня, красавица моя!
– Нет, я повешу тебя, если ты не прекратишь так шутить!
Войцех явился к нам с прихваченными остатками продовольствия.
– Ян, что смеешься? Только и делаешь, что веселишься, будто у нас других дел нет.
Он склонился над монитором, читая и качая головой.
– Уж не над чужим же горем смеешься! Нельзя над таким смеяться! Человек в такую беду попал… выручать как-то надо. Я его, как никто, понимаю – попал, ополчились на него власти, а деваться некуда, а выручить некому. Так и бывает – втравишься, не думая, как тебе дальше быть, а когда сообразишь, как все серьезно стало и что тебе осталось только бежать, деру дать никак – даже друзей, даже денег нет. Сквернее может быть только, когда у тебя вообще сообразить не выходит, куда ты на деле втянулся, а главное, – что тебе теперь уйти даром не дадут. Так у него – попер вперед, а куда – не въехал. Только из дурости он в такое дело вмешался – дошло бы до него, не угодил бы он так.
Я подавил смех, стянутый шрамами.
– Войцех, он не из дурости – он из идейных соображений втянулся.
– Какая разница, что он себе надумал, когда в итоге все равно оказалось, что все – от глупости? Поперся он просто со своими соображениями туда, где о них и речи не идет.
– Неужто и тебя проняла история, Войцех?
– А тебя, Ян, нет? У тебя видать сердце каменное.
– Не помню, какое – не видал давно. Пойду посмотрю в холодильнике – я его в холоде храню для надежности.
Я посмеялся тихонько про себя над Войцехом и подтащил к себе Агнешку.
– Пиши.
– Что писать?
– Письма пиши! Продолжай кормить честной народ историями, похожими на мои. Расписывай невзгоды, выставляй напоказ честные намерения, вгрызайся в благородные души острыми зубами и терзай их жалостью к тебе и желанием тебе помочь. Только про правдивость не забывай – убедительность терять недозволительно.
– Вольф, я не могу…
– Мы должны зашибить кучу денег! Иначе нам не добыть требуемого для перехода границы добра и денег! А результат здесь мы не сразу получим – время нужно! А времени недостает! Так что начинай немедля! Давай же! Живей!
– Я не буду.
– Ты должна! Делай! Искупай вину!
Глава 8
Тоскливо всматриваюсь в опущенные глаза девушки, стараясь не смотреть на ее часто и неровно вздымающуюся грудь, и щелкаю выключателем светящей ей в лицо лампы. Скоро час стукнет, а не происходит решительно ничего. Мы с ней уже час сидим друг против друга на стульях… я – верхом и с требовательным видом, а она – скромно и молча.
– Время идет. Хватит уже упорствовать. Все равно некуда тебе деваться. Некуда тебе деваться!
– Нет, я не напишу ни строчки лжи. И не пытайся меня к стенке припереть! Ты все время на меня давишь!
– Да! Ты ведь упорство проявляешь – и не тогда, когда надо! Вы с Войцехом засветились! Нас выследят со дня на день! А у нас денег нет документы достать! У нас оружия защититься нет! Ничего нет! Нам есть нечего! Пиши!
– Не стану я лгать!
Она гордо вскинула голову, сцепив сложенные на коленях руки, открыла горящие губы и блеснула глазами – старается меня отвлечь, но у нее не выйдет.
– Не надо мне изображать такого, когда нам есть нечего! Ты что, не понимаешь, что другой вариант – грабеж на большой дороге?!
Она возмущенно вздернула плечами.
| ‹‹ предыдущая страница | следующая страница ›› |