Боец тишины

– Ян… Ты не думай, я твои указания не забыл и требования соблюдал – ни разу из головы не упустил ни одного твоего упреждения. Не нарывался я, а все равно в историю попал, и пришлось платить. Я верну, Ян, – все верну. Не сразу, конечно. Просто, я же со старым завязал. Я теперь честным трудом и только на зарплату живу. И я только начал работать. Меня же с прежней работы поперли. Знаю, что с нынешней работой мне с таким долгом не рассчитаться, – я же грузчиком пока нанялся. Только я же временно. Найду получше что – и все верну. Ян, ты подожди только. Ты мне что, не веришь?

– Верю?! Во что?! В то, что ты с ней не спишь, отсыпаясь в ее постели?! В то, что ты грузчиком пошел наниматься?!

– Да… Так и есть, Ян… Я вообще на полу сплю, а когда она уходит, – на ее кровати отсыпаюсь. А что грузчиком пошел наниматься… А куда мне еще идти? Я же только и умею – убивать да тяжести таскать. Меня же никто ничему другому не научил – я ничего другого делать и не могу.

– Это точно – в это верю. А в остальное – нет. Дознаваться я буду, Войцех, правды, пока ты на моих допросах из шкуры не вылезешь. И не вернешься ты у меня в свою шкуру, пока я ее заодно с твоим враньем наизнанку не выверну.

Войцех подавлено притих – знает, что я правду режу… и режу острыми клыками. Он боится признаться, но понимает, что через час будет еще больше бояться обманывать меня. Его нынешняя нерешительность – его последующее признание. Не выдержит он долго – взвинтится и выложит все, как есть, даже без дальнейшего давления. Тогда я его…

– Ян, ты обожди, с выводами не торопись… Тебя все же по голове били, так что… Тут такое дело… Я не знаю пока, как тебе доказать, что действительно правду говорю, что – просто отсыпаюсь так… Ты не верь, только с действиями подожди пока. А про то, что грузчиком пошел… Ты проверь. А деньги… Да, с деньгами провинился. Только я же – верну. Я же тебе обещал вернуть, а я не дурак – обещание перед тобой не держать.

– Видно, все же дурак ты, Войцех. Ты мне обещал на девушку мою не посягать. А все равно к моей девушке лапы потянул! И на мои деньги наложил лапы, “медведь”! Худо нам всем теперь придется! А тебе, Войцех, – хуже всех! Тебе не только по вопросу моей девушки и моих денег передо мной ответ держать предстоит!

– Ты про что?

– Про то, что ты трус и дурак! Про то, что ты духом не собрался и не сообразил сообщить мне!

– Про что?

– Про то, что мы – нищие! А хуже, мы – опальные нищие! Для нас сохранение наших жизней недешево стоит! И отныне для нас их сохранение стало слишком дорого! Нам наши жизни теперь не по средствам!

– Ян, я что-то не пойму… У тебя что, тоже денег нет? У тебя же всегда денег было…

– Лично у меня их никогда не было! Мне их государство давало – не для меня, а для моего дела! А главное, – дело было давно! Теперь я не в деле, и мне никто ничего не дает!

– Ян, ты же всегда был при деньгах… Ты просто брал их, когда их тебе не давали…

– Брал… И теперь мне их брать придется… Только доставал я их такими средствами, что… Черт… При таком обороте дел риск велик всегда. А на данное время вдобавок к обычному риску я вынужден взять в расчет то, что у меня нет прежнего прикрытия, а главное, – что я не просто не в порядке, а – порядком покалечен.

Сбережений у меня нет, компромата у меня еще недостаточно для требований… И вообще, Польша – не моя территория, у меня в стране связей еще нет… и мне их не установить до того, как я с голода сдохну. В довершение всех бед – мое тело в скверном состоянии после того, что с ним в плену сделали. А про опущенный ниже змеиной задницы дух я и вовсе молчу. Вашу ж…

Нет, я не сдамся. Я слишком большой путь прошел, идя к цели… и зашел слишком далеко – обратного пути у меня просто нет. Я не могу вернуться в Отечество… вернее, могу только тайком – с другим именем, другими документами, другим лицом. А сменить лицо мне теперь труднее станет, чем удостоверение личности справить. И решить задачу с полячкой и поляком я могу лишь одним способом – точнее, я могу обеспечить их безопасность или убрать их обоих. А я не убью мою девушку и моего бойца, пусть они меня и подвели оба. Такой способ не годится. Так что решение одно – я останусь с ними хранить их жизни своими силами и стараться сохранить их силами свою шкуру. Они оба будут моими. Сорвались они с моего поводка – я их на цепь посажу. Нет, не загнать судьбе “волка” в угол такими передрягами – “волку” и не такие переделки по зубам. Был я уже не раз и бедным, и брошенным, и бессильным, но еще ни разу не был дохлым.